Но новгородцы оказались предусмотрительней. Наконец, стоит напомнить, что отношения между Киевом и Суздалем были ничуть не хуже чем между старым Суздалем и его пригородом Владимиром, превратившимся стараниями Андрея Боголюбского в прекрасный каменный город. В отличие от обычных княжеских усобиц здесь враждовали сами жители, для суздальцев Владимир был младшим городом, а для набирающих силу владимирцев Суздаль становился старым городом.

После смерти Глеба Андрей отдал Киевскую землю смоленским племянникам Ростиславичам. Сам Андрей, не желая ни с кем делить власть в своем уделе, прогнал всех своих братьев и племянников, ставши настоящим самодержцем в своей земле. Такую же политику он повел и по отношению к своим племянникам, сидящим в киевской земле. При первой же размолвке с Ростиславичами, Андрей прислал им грозный приказ "выметаться" из Киева. Племянники резко ответили ему, укоряя в том, что они относились к нему как к родному отцу, а он считает их подручными людьми. Суть политики Андрея заключалась в том, что суздальский князь впервые отделил "старшинство от места", впервые, став великим князем, не покинул младшего места по иерархии древней Руси.

Дальнейшая судьба князя Андрея и его политики была печальна. Будучи сложной, умной и противоречивой личностью, он, наряду с победными предприятиями, совершал неоправданные ошибки. Одержав громкую победу в Киеве, его дружины были буквально разгромлены немногочисленным новгородским войском. Разогнав отцовских бояр и окружив себя новой дворней, он стал жертвой их же заговора. Историк В.О. Ключевский пишет: "...образ его действий возбуждает вопрос, руководствовался ли он достаточно обдуманными началами ответственного самодержавия или только инстинктами самодурства. В лице князя Андрея великоросс впервые выступал на историческую сцену, и это выступление нельзя признать удачным". Как первый носитель самодержавной идеи он опередил свое время, и после его смерти все вернулось на свои места.